Дмитрий Медведев встретился с представительницами научно-технической сферы

04.03.2016 Дмитрий Медведев встретился с представительницами научно-технической сферы Д.Медведев: Я всех сердечно приветствую и, естественно, поздравляю с наступающим праздником. Я вас решил позвать не только потому, что праздник впереди, хотя это достаточный повод, но потому, что все, кто здесь собрался, занимаются бизнесом или научными исследованиями в сфере высоких технологий, создают свои стартапы или занимаются претворением в жизнь своих научных идей, то есть объединены творческой составляющей. Мне было бы интересно послушать, что вы думаете о том, что у нас происходит именно на этом направлении. Было бы хорошо, если бы вы о своих успехах рассказали.

А вообще мы можем поговорить о чём угодно, начиная от семьи и заканчивая более сложными материями – доходами научных работников, доходами в образовании, в бизнесе, который находится на стыке, между наукой и производством, технологиями. И по всяким другим вопросам, которые вам будут интересны. В этом цель. Я всё, что хотел, сказал. Я прокомментирую, если вы что-то расскажете. Пожалуйста, прошу.

О.Зиновьева (основатель компании «Элементари»): Я предприниматель, меня зовут Ольга Зиновьева. Я основатель компании «Элементари», мы занимаемся персональной едой. Основная идея – доставить вам еду вкусную, удобную, подходящую вашему здоровью и позволить вам освободить время для других занятий. Отвечая на Ваш вопрос о том, какие у нас есть проблемы, какие плюсы…

Д.Медведев: Вы когда создали этот бизнес?

О.Зиновьева: Мы создали бизнес в 2014 году, сейчас наша выручка в месяц где-то 15–18 млн рублей.

Д.Медведев: Вы где работаете?

О.Зиновьева: В Москве. Мы венчурно инвестируемая компания, то есть у нас частные инвестиции. При этом у нас международные амбиции. Наверное, для нас наиболее важно поменять привычки людей и донести до людей, что изменения возможны. Задача нашего продукта – переключить людей с супермаркета на доставку домой, на всё, что связано с интернетом, с технологиями.

Д.Медведев: А как выглядит сама доставка? Объясните, потому что, может, и не все понимают.

О.Зиновьева: Конечно. Вы заходите к нам на сайт, заполняете анкету, указывая свои данные: рост, вес и ваши параметры жизни. После этого мы вам подбираем программу питания исходя из ваших нужд.

Д.Медведев: Программу питания, направленную всё-таки на оптимизацию или коррекцию веса или что-то другое?

О.Зиновьева: Зависит от того, чего вы хотите.

Д.Медведев: Может, я хочу поправиться.

О.Зиновьева: Отлично, это тоже можно. Мы не лишаем людей выбора, мы скорее делаем так, чтобы дать им инструменты для реализации этого выбора.

Д.Медведев: То есть, если, например, кто-то придерживается какой-то диеты, какого-то определённого питания или, наоборот, хочет калории набрать, это всё можно?

О.Зиновьева: Это всё можно. Естественно, пока у нас ограниченное количество того, что мы можем предложить, но базовые потребности – похудеть, набрать мышечную массу или кормить вкусно семью – могут быть удовлетворены.

Д.Медведев: Так, дальше. Вот я всё это туда вбил. После этого можно заказать что-то?

О.Зиновьева: Да, вы подтверждаете, что вам подходит тот вариант программы, которую мы вам предлагаем, после вам курьер привозит еду.

На самом деле есть более сложная система внутри, которая позволяет делать каждый день разное меню, которая позволяет делать так, чтобы вы давали обратную связь на это меню и что-то менялось…

Д.Медведев: Как платить?

О.Зиновьева: Либо онлайн, либо курьеру наличными. Мы за то, чтобы внедрить в сознание российского потребителя понятие подписки, которое у нас пока не очень развито и требует очень большого доверия, прежде всего к онлайн-сервисам, и это то, над чем мы работаем.

Д.Медведев: Вам, наверное, выгодней с подпиской, потому что это регулярные платежи?

О.Зиновьева: Нам, безусловно, выгоднее. Это регулярные платежи, это предсказуемые платежи. Для нас всё-таки лучшие клиенты – это те, которые с нами месяцами остаются.

Итак, к вам приезжает еда – всё порезано, помыто, почищено, то есть мы убираем все те процессы…

Д.Медведев: То есть женщине не нужно работать?

О.Зиновьева: Женщине нужно творить.

Д.Медведев: Творить нужно всем, а женщина по натуре творец. Еда приезжает, уже готовая практически для того, чтобы либо её подать, либо быстро приготовить, да?

О.Зиновьева: Да, быстро приготовить. Мы за то, чтобы сохранить свежесть продуктов, поэтому мы не возим готовую еду, но при этом максимально убираем ваш труд. Средняя российская женщина тратит как минимум восемь часов (рабочий день) в неделю на то, чтобы обеспечить еду. Вот эти восемь часов мы освобождаем, для того чтобы она занялась чем-то более интересным и полезным.

Д.Медведев: Сколько у вас сейчас клиентов? Какой порядок?

О.Зиновьева: Около 4 тыс. – активная база, которая по подписке приходит и уходит.

Д.Медведев: А еда, простите, откуда? Наша?

О.Зиновьева: Еда разная. У нас масса поставщиков. Ещё одно наше направление (почему у нас получается дешевле, чем в супермаркете) – это наладить прямые отношения с производителями и, более того, включить в систему тех, кто сейчас не может попасть в ретейл, потому что попасть в ретейл – это дорого.

Д.Медведев: На самом деле, просто исходя их общих принципов, в интернете всё должно быть дешевле, чем в магазине, иначе нет смысла пользоваться интернетом. Это очевидно абсолютно. Потому что в магазине всегда есть торговая наценка, а те, кто продаёт через интернет – и услуги, и продукты, зарабатывают немножко иначе. Вы базируетесь на каких поставщиках, на российских в основном? Больше стало?

О.Зиновьева: У нас 60% продукции – это российское производство, где-то 40 – в основном это соусы, сложные вещи, которые мы импортируем.

Д.Медведев: Продукты любые?

О.Зиновьева: Да. Один из важных принципов, и коллеги из институтов меня поддержат: разнообразие в еде – это очень важный залог того, что вы будете получать нужные нутриенты. Поэтому у нас где-то 120 ингредиентов в неделю, которые вы будете получать с нашей едой.

Д.Медведев: А к празднику можно ещё раз заказать?

О.Зиновьева: Можно. У нас месяц любви и заботы – февраль – март.

Д.Медведев: Понятно.То есть можно на собственный праздничный стол…

О.Зиновьева: Конечно. Наша задача – обеспечить человеку те потребности, которые у него есть в еде.

Д.Медведев: И естественно, учитываются предпочтения. Кто-то придерживается вегетарианской, или какой-нибудь веганской, диеты. Кто-то, наоборот, белок использует.

О.Зиновьева: Вегетарианские, веганские вещи есть. Мы будем учитывать предпочтения более глубоко. И на это как раз работает наша back-end IT-система. Но это будущая наша работа.

Д.Медведев: У нас ещё есть религиозные различия. У нас разные веры, пост в разное время, и продукты разные используются. То есть у вас универсальная…

О.Зиновьева: Наша задача – обеспечить человека, который ходит в супермаркет, альтернативой, которая будет удобнее, дешевле и вкуснее.

Д.Медведев: Спасибо большое. Кто хотел бы продолжить?

М.Ракова: Дмитрий, Анатольевич, меня зовут Ракова Марина, я автор проекта стратегической инициативы агентства стратегических инициатив «Новая модель дополнительного образования детей», в рамках которого были открыты детские технопарки под названием «Кванториум». Мы строим среду ускоренного технического развития детей. Апробация – это новая методология, она как раз начата в трёх открытых центрах нашей сети. В 2016 году мы предполагаем открыть не менее 16 таких центров в разных субъектах Российской Федерации.

Что это такое? Мы создали методологию, которая позволяет детям – без заучивания, без погружения в алгоритмизированное, зашоренное представление о том, как нужно ребёнка учить, – решать достаточно сложные технологические задачи.

Д.Медведев: Какие, например?

М.Ракова: Например, в летний период у нас будет поставлена к решению декомпозированная задача по раннему прогнозированию цунами.

Д.Медведев: Это ребёнку надо?

М.Ракова: Да, это действительно нужно, потому что на текущий момент все системы мониторинга, которые существуют, дают нам возможность узнать о том, что такое событие грядёт, за 40 минут до его наступления. Единственное, что можно сделать, – эвакуировать часть людей. На этом всё.

Такие задачи мы выбираем специально, потому как одно исследование выявило, что самая главная мечта ребёнка – стать взрослым.

Д.Медведев: Никаких исследований не надо проводить, вспомните себя, когда ребёнком были: главное желание – стать побольше.

М.Ракова: Поэтому, когда мы предлагаем детям решать технологические задачи, мы выбираем именно такие, в которых они не будут воспринимать себя дублёром. Это означает, что взрослые таких задач ещё не решали. Почему мы хотим это сделать? Для того чтобы не было возможности сказать: ты идёшь неправильным путём, ты ошибёшься, ты делаешь не то. То есть каждый путь, каждая траектория, по которой они решают сложные технологические задачи, априори верны. Единственное, они могут в какой-то точке понять, что гипотеза опровергнута либо гипотеза подтверждена, и мы идём дальше.

Вся система состоит из того, что у нас слияние трёх уровней усилий. Это государственный уровень, соответственно, здесь усилия как финансово-экономического характера, так и все наши научные школы (НИИ, РАН активно участвует, вузовская система). Далее усилия бизнеса. Здесь включаются и госкорпорации, и крупные промышленные предприятия и так далее. И уровень субъекта, который даёт возможность детям находиться внутри системы. Что это такое? Это центры, которые оснащены самым высокоточным замечательным оборудованием на текущий момент по 13 основным технологическим направлениям – это космос, авиа, авто, нейротехнологии, биотехнологии, геномика и так далее, самые прогрессивные на текущий момент, которые, как мы представляем себе, приведут Россию к мировому лидерству в области высоких технологий в данном направлении.

Дети у нас получают задачи, которые соответствуют запросу реального сектора. Мы взаимодействуем с такими корпорациями, как «Роскосмос», ОАК, спрашиваем у них: ребята, куда вы идёте, в какую сторону? Они дают нам либо части больших глобальных кейсов, которые они на текущий момент решают, либо мы заглядываем чуть-чуть дальше. Если на сегодняшний момент приоритетным направлением развития космической отрасли является наращивание нашей орбитальной группировки, то мы идём дальше, говорим: а почему бы нам не заняться проектированием истории создания лифта или, допустим, доставки изотопа гелий-3 с поверхности Луны, замены углеводородной экономики и постановкой её на новые рельсы... Как перспектива.

Дети получают потенцию не только решать технологические задачи, но и мыслить на уровне государства, получая скилсы. Работа софт скилс - работа внутри команды, плечо друг для друга и объединение в более крупные команды, которые решают разнонаправленные задачи и идут к единой цели.

Д.Медведев: Сколько у вас детей там обучается?

М.Ракова: На текущий момент у нас запущено три центра: в Ханты-Мансийске, Нефтеюганске и Набережных Челнах. В каждом из центров пройдёт в год не менее тысячи детей.

А.Дворкович: Сейчас в Подмосковье же открывается, да?

М.Ракова: В Подмосковье сейчас мы проектируем, в соответствии с грядущим событием, в Королёве центр, который станет опорным центром по компетенции космических технологий, как раз работаем с Объединённой ракетно-космической корпорацией. Второй центр будет в Реутове, где будет направление на нанотехнологии в части материаловедения.

У нас к Вам есть одна просьба, если позволите. Первое – мы, конечно, хотим пригласить Вас на открытие очередного «Кванториума».

Д.Медведев: Спасибо.

М.Ракова: Второе. Есть просьба собрать представителей госкорпораций, для того чтобы они откликнулись на взаимодействие как раз с точки зрения интеллектуальной возможности, понятия фронтира, в котором работает каждая из госкорпораций, для того чтобы быть для них наиболее эффективными и полезными уже через 5 лет, получая наших выпускников в качестве стажёров.

Д.Медведев: То есть вы хотите, чтобы они вам отдали какие-то свои индикаторы, по которым вы будете определяться?

М.Ракова: Запрос на компетенции, кейсы и, возможно, создание системы отложенных трудовых контрактов.

Д.Медведев: А детей вы где набираете, каким образом они у вас появляются?

М.Ракова: У нас есть несколько потоков детей.

Д.Медведев: Там любой ребёнок может появиться?

М.Ракова: Да. У нас есть вводный трёхмесячный курс по любому из направлений, которое интересно ребёнку, где он осваивает стартовые инженерные компетенции и понимает, о чём речь вообще, в какую область он пришёл, пришёл ли он потому, что нравится название, или действительно интересные задачи.

Д.Медведев: А возраст детей какой?

М.Ракова: Мы стремимся к тому, чтобы расширить возраст от 5 до 18 лет. На текущий момент программы запущены от 11 лет и старше. С каждым годом мы будем снижать возраст участников программы.

Д.Медведев: Что касается участия государственных структур, компаний, корпораций, то, наверное, они могут быть потенциальными заказчиками на подготовку будущих специалистов, могут и какие-то свои приоритеты обозначить, но они должны тоже, естественно, видеть, как вы понимаете: дети многим интересуются, но не из всех потом получаются математики, физики, инженеры. Это просто может быть хобби, человек ходит куда-то в определённый период, но потом он этим перестаёт заниматься.

Я вот в детстве во Дворце пионеров фотографией занимался, но фотографом не стал. Точно так же и к вам могут приходить, но потом они совершенно другим займутся. Поэтому у вас должен быть, видимо, налажен какой-то отбор именно тех, кто подаёт надежды. Мы же заинтересованы в том, чтобы создавать именно нашу, российскую научно-техническую элиту, которую, к сожалению, мы во многом в 1990-е годы не создавали из-за того, что и денег не было, и приоритеты другие были, увлечения другие были. Сейчас это очень важно.

А что касается внимания госструктур, компаний, корпораций, то давайте подумаем, как это сделать. Напишите какую-то бумагу, как у нас это принято, я попрошу коллег (вот здесь Аркадий Владимирович присутствует), и на каком-то уровне мы обязательно соберёмся и расскажем им о вас, вы сами расскажете, а они какие-то могут сделать предложения.

М.Ракова: Благодарю.

Д.Медведев: Договорились.

Т.Подладчикова (старший научный сотрудник Центра космических технологий Сколковского института науки и технологий): Я хочу пару слов сказать о погоде, но не об атмосферной, а о космической. Я являюсь старшим научным сотрудником Сколковского института науки и технологий и в Космическом центре работаю, больше 10 лет занимаюсь прогнозированием космической погоды.

Д.Медведев: Здорово!

Т.Подладчикова: Космическая погода – это изучение того, как процессы на Солнце влияют на процессы на Земле. И, как говорил выдающийся русский учёный Александр Чижевский, Земля постоянно находится в объятиях Солнца, и настроение Солнца передаётся нам через эти объятия. И сегодня прогноз космической погоды уже становится неотъемлемой частью нашей жизни, потому что активные события на Солнце влияют на функционирование спутников, на работу авиации, на работу наземных технических систем, железных дорог, проводов, линий электропередачи. Такая информация, которая покрывает условия космической погоды от Солнца к Земле, уже может быть произведена и в России наравне с мировыми центрами по космической погоде.

Д.Медведев: Скажите, пожалуйста, мы и в обычную-то погоду не особо верим, нам в Гидрометцентре делают определённый прогноз, потом ничего не сбывается... А насколько всё-таки здесь возможно прогнозировать солнечную погоду?

Т.Подладчикова: Конечно, прогноз – это риск, как говорил лауреат Нобелевской премии Пол Самуэльсон, – больше 50% прогнозов не сбывается, но когда мы рискуем, мы выходим за грань неизведанного, а там нас ждёт большой выигрыш. И конечно, мы стараемся производить прогнозы с минимумом ложных выводов.

Д.Медведев: Тем не менее, извините, всё-таки интересные вещи говорите… За какой период можно хотя бы приблизительно с той прогностической вероятностью, о которой вы говорите, представлять себе погоду на Солнце? Сколько это – три дня, неделя, год? Я просто не знаю.

Т.Подладчикова: Это зависит от типа прогноза. Если мы говорим о солнечной активности в целом, то есть прогнозы, которые прогнозируют за шесть лет, какая будет солнечная активность через шесть лет, какой будет максимум 11-летнего солнечного цикла. И эти прогнозы используются для планирования космических миссий.

Д.Медведев: Ну есть прогнозы ведь, когда наше Солнце погаснет. Оно у нас какой карлик-то?

Т.Подладчикова: Белый карлик, но, надеюсь, не скоро.

Д.Медведев: Не скоро, конечно, речь идёт о миллиардах лет.

Т.Подладчикова: Другого вида прогнозы: если мы видим на Солнце пятно, то запуск в космос может быть отложен. Но если говорить о количественных прогнозах, которые касаются, например, геомагнитной бури, то надёжный количественный прогноз может быть сделан за два, три, шесть часов. Эти меры используются для того, чтобы, например, перевести спутник в некий безопасный режим и так сохранить спутники. Такие примеры есть.

И у меня к Вам личная просьба. Можно я Вам её передам? Не хочу лично озвучивать…

Д.Медведев: Тогда я её спрячу, просьбу, и озвучивать не буду.

О.Багрянцева (ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института питания):Сейчас перед страной стоит огромная задача, чтобы наша еда стала качественной.  Президент Владимир Владимирович Путин дал поручение вам, и это поручение мы стараемся выполнять.

Д.Медведев: Нам или вам?

О.Багрянцева: Вам. А мы вам помогаем. Мы знаем, что качество продуктов питания – это сложный показатель. Качество продуктов питания обуславливается энергетической, пищевой ценностью пищевых продуктов, их безопасностью, органолептическими и физико-химическими свойствами.

Мы все знаем, что еда, которую покупаем за границей…

Д.Медведев: Вот здесь можно что-то есть?

О.Багрянцева: …и лучше выглядит, и вкуснее. И в этой связи хотелось бы сказать: да, основные пищевые продукты мы производим, они очень хороши – молоко, мясо и так далее, но мы оказались в таком положении, что производство пищевых ингредиентов у нас практически в настоящее время не налажено.

Д.Медведев: Что вы имеете в виду?

О.Багрянцева: Витамины, минералы и биологически активные вещества.

Д.Медведев: Ну да, мы их за границей в основном покупаем. Добавки всякие.

О.Багрянцева: Да. Пищевые добавки, ароматизаторы – в общем, то, без чего нельзя изготовить современные пищевые продукты. Хотели бы обратиться с просьбой.

Д.Медведев: Вы где сами работаете? Расскажите.

О.Багрянцева: Я работаю в Институте питания, в лаборатории пищевой токсикологии и оценки безопасности нанотехнологий, занимаюсь регламентацией пищевых добавок и загрязнителей пищевых продуктов.

Д.Медведев: Так. И что нужно делать?

О.Багрянцева: Хотелось бы, чтобы мы не только наладили производство добавок, а и других пищевых ингредиентов – витаминов, минералов и так далее.

Д.Медведев: А кто их производил раньше и кто их мог бы производить?

О.Багрянцева: Большая роль – это биотехнологии производства.

Д.Медведев: Мы же с вами понимаем: сегодня для того, чтобы что-то запустить, нужны деньги.

О.Богрянцева: В советское время мы обеспечивали себя полностью.

Д.Медведев: Да, в советское время мы обеспечивали… Ну, это вопрос спорный. Я советское время помню. Мы мало чем себя обеспечивали, на столах почти ничего не было. Поэтому здесь идеализировать ситуацию не надо. Но у нас были, действительно, производства, которые покрывали всю линейку компонентов.

Где сейчас это можно производить, на ваш взгляд? Это же сейчас только на основе бизнеса…

О.Багрянцева: Биотехнологии надо возрождать.

Д.Медведев: То есть заниматься биотехнологиями.

О.Багрянцева: Возрождать производство…

Д.Медведев: А чего конкретно не хватает для этого?

О.Багрянцева: Я уже перечислила все компоненты, которые необходимы для производства пищевых продуктов, но дело в том, что мы это и наладить-то не сможем, потому что мы не знаем проблемы как следует. Государственная статистика не учитывает производство пищевых компонентов – ни сколько мы ввозим, ни сколько производим. Это не учитывается. Хотелось бы, чтобы это было налажено.

А.Дворкович: Дмитрий Анатольевич, чтобы запустить производство, нужно, чтобы потенциальные производители понимали спрос, кто будет покупать. Покупают либо крупные компании…

Д.Медведев: Я об этом и говорю. Это невозможно наладить путём выхода всяких распоряжений, нужно, чтобы деньги появились.

А.Дворкович: Конечные продукты производят либо крупные компании, которые являются в том числе транснациональными и пользуются ингредиентами, производимыми за рубежом… У них налажена сеть поставщиков, они ввозят практически всё из-за рубежа. Надо с ними состыковаться, убедить их, что мы сможем сделать правильно качественные ингредиенты…

Д.Медведев: А кто это может у нас производить конкретно? Это же невозможно – просто в масштабах страны сказать, что мы это будем делать. Это должны быть конкретные компании, которые за это возьмутся…

А.Дворкович: Средний бизнес, это не какие-то сверхкрупные компании. У нас инструмент поддержки есть – Фонд развития промышленности.

Д.Медведев: Давайте подумаем. Дело в том, что у нас производство основных продуктов (я не про питание говорю, а вообще товаров) в целом налажено. Вот я приведу пример – не с питанием, а с бензином. Мы бензин производить можем и производим его в больших количествах, потому что это продукт переработки нефти. И в этом смысле всё в порядке. Но все эти добавки в бензин, или, как их называют, присадки, катализаторы (это то же самое, о чем вы говорите) – их мы не делаем. И поэтому, производя огромные объёмы бензина, иных нефтепродуктов, мы вынуждены покупать, во всяком случае до последнего времени были вынуждены, за огромные деньги все эти катализаторы и присадки, для того чтобы достигнуть необходимого качества бензина.

То же самое касается и продуктов, их компонентов, составляющих, пищевых добавок. Если мы это начнём делать, это и есть продовольственная независимость, или безопасность, о которой мы сейчас говорим. Но здесь наука развивается. Мы с вами понимаем: что считалось полезным использовать, например, в советские времена, о которых вы вспомнили, далеко не всегда считается полезным использовать сейчас. И наоборот. Всё меняется, мы в этом смысле должны опираться на достижения науки.

О.Богрянцева: Да, мы будем стараться.


Читайте также:




Возврат к списку